17-й год выпуска № 9 / 29 сентября 2017 | 9 тишрея 5778

Послание к окружающему миру

Синагоги, построенные в Германии после Холокоста, всегда имели в том числе и символическое значение

Ульрих Кнуфинке

Вряд ли кто-то станет спорить с тем, что архитектура – это нечто большее, чем просто проектирование зданий. Она всегда содержит в себе послание к окружающему миру, а зачастую и к истории. Это касается и такой особой области немецкой архитектуры после окончания Второй мировой войны, как строительство синагог, в котором, как в зеркале, отражается в том числе и развитие еврейского сообщества в этой стране.
В первые послевоенные годы большинство евреев, оказавшихся на немецкой земле (в основном это были так называемые перемещённые лица), было заинтересовано не в создании постоянных общинных структур, а в том, чтобы как можно быстрее покинуть страну нацистских преступников. Несмотря на это, в Германии всё же открывались синагоги и молельные помещения, однако для этого использовались уже имеющиеся здания или временные постройки. Лишь на рубеже 50-х годов был поднят вопрос о строительстве «настоящих» синагог. Это произошло потому, что стало очевидным, что, по крайней мере, часть людей, переживших Холокост, останется в Германии, а также благодаря финансовой поддержке со стороны молодой Федеративной республики Германия. Открытия синагог стали важными общественно-политическими событиями, отражавшими отношения между еврейским меньшинством и нееврейским окружением и не в последнюю очередь актуальную ситуацию в области культуры памяти. Кстати, в ГДР дело обстояло несколько иначе: там была построена лишь одна единственная синагога, а именно в Эрфурте в 1953 году.
На протяжении двух десятилетий в синагогальной архитектуре Германии доминировали проекты архитекторов Германа Цви Гутмана и Гельмута Гольдшмидта, которые сами пережили Холокост. Спроектированные ими здания в стиле послевоенного модерна продолжали тенденции 20-х годов, когда в том числе и в архитектуре синагог произошёл отход от историзма XIX века. Строительство в стиле модерн символизировало новое начало и одновременно возврат ко времени до 1933 года, когда еврейские архитекторы вносили значительный вклад в развитие так называемого функционального стиля.
Однако этот подход выражался по-разному. Например, в зданиях, построенных Гутманом в Оффенбахе (1956), Дюссельдорфе (1958) и Ганновере (1963) использовались параболы и другие изогнутые формы, в которые архитектор вкладывал символическое значение. В то же время здания, спроектированные Гольдшмидтом в Дортмунде (1958), Бонне (1959) и Мюнстере (1961), производили более строгое впечатление.
Восстановление лежавших в руинах синагог в прежнем виде было исключением. Это объяснялось тем, что послевоенные общины были гораздо меньше довоенных, и поэтому прежние здания были для них слишком большими. Кроме того, изменились представления о функции синагог: они должны были служить религиозным ядром общинного центра, призванного удовлетворять различные культурные и социальные потребности.
Примером тому может служить центр еврейской общины Западного Берлина на Фазаненштрассе, построенный архитекторами Дитером Кноблаухом и Хайнцем Хайзе в 1959 году. В отличие от расположенных неподалёку руин Мемориальной церкви кайзера Вильгельма, которые были законсервированы как напоминание о войне и дополнены архитектурным ансамблем, выполненным в радикально модернистском стиле, разрушенная старая синагога на Фазаненштрассе была полностью снесена. На её месте был построен скромный общинный центр с залом для проведения богослужений и мероприятий. Несмотря на современный, функциональный стиль, этот центр тем не менее содержит элементы, напоминающие о сожжённой в 1938 году синагоге: некоторые её части были встроены в фасад здания в виде портика на входе и «колонны памяти», а три купола над залом напоминали о неовизантийских куполах прежней синагоги.
Хотя западноберлинский общинный центр и не был столь импозантным, как когда-то стоявшая на этом месте синагога, однако он, по крайней мере, был заметен с улицы. В то же время многие другие общины старались сделать так, чтобы их синагоги практически превратились в невидимки. Возможно, причиной тому было то, что поколение людей, переживших Холокост, нуждалось в защищённости, в том числе и от антисемитизма, который по-прежнему имел место в Германии. Ещё в 1966 году синагога в Висбадене была спроектирована архитекторами Гельмутом Йосом и Игнацем Якоби так, что её совершенно не было видно с улицы. Витражи Эгона Альтдорфа с их абстрактными символическими изображениями придают внутреннему помещению этой синагоги особую атмосферу святости. Скрытое расположение синагоги и её оформление подчёркивают обращённость вовнутрь.
В период между 1970 и 1990 годами появилось лишь небольшое количество еврейских учреждений. Во-первых, в большинстве городов потребность в них была удовлетворена, а во-вторых, численность стареющих общин либо сохранялась на прежнем уровне, либо сокращалась.
В 80-е годы как в Восточной, так и в Западной Германии подход к сохранению памяти о Холокосте (правда, по разным политическим мотивам) претерпел трансформацию. Так, решение о восстановлении разрушенной синагоги на Ораниенбургер-штрассе в Берлине было принято ещё в последние годы существования ГДР. Этот проект был завершён в 1995 году, и хотя для богослужений используется лишь небольшая часть здания, сегодня его золотой купол является одним из символов Берлина. Изменения в культуре памяти отразились и на строительстве еврейских учреждений. В эти годы в архитектуре доминировал так называемый постмодернизм. В этом стиле построены, например, синагоги во Фрейбурге (1985 –1987) и Дармштадте (1989). Новый подход к историческим формам и традиционным символам проявился и в строительстве синагог. Стремление к сохранению памяти о прошлом нашло отражение и в архитектуре общинного центра во Франкфурте-на-Майне, построенного в 1986 году. У входа в здание стоит высокая стела в виде двух расколотых и снова соединённых в единое целое скрижалей завета, символизирующая как «разлом» в истории, так и стремление к продолжению здесь еврейской жизни. На церемонии открытия центра профессор, д-р Саломон Корн, который, будучи архитектором, спроектировал это здание, сказал: «Кто строит дом, тот хочет остаться, а кто хочет остаться, тот надеется на безопасность».
Начавшаяся в 1990 году еврейская иммиграция из СССР, а затем и из его бывших республик, привела к тому, что в объединённой Германии стало строиться намного больше синагог и общинных центров. В результате резкого увеличения численности еврейского населения в ФРГ появилась потребность в новых синагогах.
В качестве одного из первых примеров можно привести построенную по проекту архитектора Альфреда Якоби синагогу в Ахене, открывшуюся в 1995 году. До этого у ахенской еврейской общины был молельный зал в общинном центре, который стал слишком тесен. Новое здание было построено на месте синагоги, разрушенной в 1938 году. Таким образом, еврейская община снова заняла заметное место в городском пейзаже.
«Возвращение в городской пейзаж» открыло новые архитектурные возможности в строительстве синагог. Стали часто проводиться конкурсы, что способствовало реализации проектов высокого качества. Большой общественно-политический интерес привёл к тому, что к синагогам стали предъявляться высокие архитектурные требования. Благодаря этому возникло множество самых разных синагог.
Общинный центр в Дуйсбурге, открывшийся в 1999 году, стал первым примером синагогальной архитектуры, в котором нашло отражение такое новое веяние, как так называемый деконструктивизм. Изломанные формы придают зданию особую динамику. По замыслу архитектора Цви Хеккера, это сооружение, представляющее собой пять бетонных рам, под которыми расположены здания общинного центра и синагоги, должно символизировать страницы книги, в которой записана история еврейской общины. Это достаточно спорное с практической точки зрения решение бросает вызов всем традиционным формам синагогальной архитектуры.
Идея Хеккера сделать общинный центр архитектурным символом еврейской истории, культуры и религии оказала и продолжает оказывать влияние на проекты других современных синагог. Так, например, построенная в 2001 году по проекту архитекторов Ванделя, Хёфера, Лорха и Хирша дрезденская синагога, которая представляет собой стоящий на берегу Эльбы искривлённый замкнутый куб, выглядит как минималистская скульптура. Лишь при внимательном рассмотрении понимаешь замысел архитекторов, которые искусно обыграли исторические и пространственные аспекты. Искривлённая форма нового здания соответствует плану разрушенной синагоги, построенной Готтфридом Земпером.
Роль синагогальной архитектуры в сохранении памяти нашла яркое выражение в синагоге Майнца, построенной в 2010 году по проекту архитектора Мануэля Герца на месте синагоги, разрушенной в 1938 году. В архитектуре этого здания отразилась тема памяти и связи с духовным миром иудаизма. Обращает на себя внимание зубчатый силуэт этого здания, перед которым стоит памятник, созданный из элементов уничтоженной синагоги. В структуру здания в абстрактной форме вписаны еврейские буквы коф, далет, вав, шин и хей, которые составляют слово «кдуша» («святость»). Повсюду можно найти ссылки на то, что иудаизм является религией Книги, которую Герц интерпретирует как главную духовную суть синагоги. Так возникло архитектурное сооружение, форма которого заставляет задуматься даже тех, кто не знаком с замыслом архитектора.
За время, прошедшее с 1990 года наряду с такими оригинальными зданиями было построено горазда большее число синагог и общинных центров, носящих более прагматичный характер, которые тем не менее являются весьма удачными в архитектурном плане. Некоторые здания 50-х и 60-х годов были расширены и при этом во многих случаях существенно изменены. В качестве примера можно привести Вюрцбург, Оснабрюк и Оффенбах. В других городах, таких, например, как Бамберг, Бад-Зегеберг или Марбург, в синагоги и общинные центры были преобразованы здания, которые до того времени не использовались еврейскими общинами.
Такие перепрофилирования зданий привлекают к себе особое внимание в тех случаях, когда еврейские учреждения размещаются в бывших церквях. В связи с тем, что количество членов христианских общин сокращается, с точки зрения их руководства всё больше церквей являются излишними и слишком дорогими в эксплуатации. Разумеется, при этом соблюдаются религиозные правила соответствующего направления христианства, так что на момент передачи зданий они уже не являются церквями. Тем не менее такие перепрофилирования вызывают у некоторых людей чувство утраты.
Когда происходило перепрофилирование церкви Густава-Адольфа на западе Ганновера в общинный центр либеральной еврейской общины (проект архитекторов Геше Грабенхорста и Роджера Аренса), который открылся в 2009 году, этот процесс проходил в атмосфере взаимного уважения, и не в последнюю очередь благодаря тому, что еврейская община рассматривает себя как место, которое могут посещать и прежние прихожане. Однако переоборудовать внутренние помещения зданий для проведения еврейских богослужений проще, чем придать новое значение традиционным формам церковной архитектуры. Так, например, синагога не нуждается в колокольне. С другой стороны, решения, найденные в Ганновере и других местах, показывают, что синагоги никогда не строились и не строятся в каком-то определённом стиле. Таким образом, в синагоги могут быть преобразованы церкви различных архитектурных стилей, поскольку синагоги всегда отражали архитектурный стиль своей эпохи.
Синагоги и общинные центры еврейских общин, будь то выразительные архитектурные скульптуры, удачно перепрофилированные или прагматично-функциональные здания, играют в современной религиозной архитектуре выдающуюся роль, придавая еврейской жизни современный облик и отражая как еврейскую традицию, так и немецко-еврейскую историю. При этом не всегда создаются «простые» сооружения, ведь сложность – это неотъемлемый элемент многообразной, отличающейся особым качеством современной синагогальной архитектуры.

Д-р Ульрих Кнуфинке является приват-доцентом Штутгартского университета и работает в Институте истории немецкого еврейства в Гамбурге и Центре изучения еврейской архитектуры «Бет Тфила» в Брауншвейге.