16-й год выпуска № 9 / 30 сентября 2016 | 27 элула 5776

Без компромиссов

В Берлинском еврейском музее прошла ретроспективная выставка творчества родившегося в СССР еврейско-американского художника Бориса Лурье

Карстен Диппель

Можно ли заниматься искусством после Аушвица? Этот вопрос был и остаётся предметом дискуссий, причём зачастую весьма жарких. Спустя четыре года после окончания Второй мировой войны Теодор Адорно написал: «Писать стихи после Аушвица – это варварство». Уже один только вопрос, как интерпретировать это высказывание, вызывал споры: считал ли этот великий философ неприемлемым любое искусство после Холокоста или только искусство, посвящённое теме нацистского геноцида?
Однако на практике тема Холокоста с самого начала нашла отражение в искусстве и литературе. Более того, ещё в то время, когда нацистская машина смерти работала в полную силу, узники концлагерей и гетто в тяжелейших, нечеловеческих условиях, часто подвергаясь смертельной опасности, создавали, как правило, тайком, произведения искусства. Совсем недавно в Немецком историческом музее прошла выставка, на которой были представлены произведения того времени, предоставленные мемориалом Яд Вашем. Тем не менее попытка отобразить Холокост средствами искусства была и остаётся не только художественной, но и моральной проблемой: насколько натуралистическим или, наоборот, насколько абстрактным может быть это отображение?
Эти вопросы встают перед каждым художником, который решается заняться этой темой. Одним из тех, кто сразу после Холокоста пытался сделать это, был Борис Лурье. Он родился в 1924 году в Ленинграде и вырос в Риге. Уже в детстве Лурье проявлял способности к рисованию. В школе он считался художником и, ещё будучи подростком, зарабатывал деньги своими рисунками. Во время Холокоста Лурье пережил несколько концлагерей. В 1946 году он эмигрировал в Нью-Йорк, в котором прожил до самой смерти в 2008 году. Недавно в Берлинском еврейском музее прошла большая выставка-ретроспектива «Без компромиссов! Искусство Бориса Лурье», посвящённая творчеству этого художника.
Источником, питавшим искусство Лурье, были ужасы, пережитые им в концлагерях, и поэтому тема Холокоста играла центральную роль в его творчестве. В 1946 году он создал картины «С работы», «Перекличка в концлагере» и «Вход», в которых он отразил «будни» концлагерей, включая крематории. Однако Холокост был для Лурье не только мотивом творчества, но и стимулом бороться с недугами человечества. Примером тому является произведение «Насыщенная картина» (1959 – 1964), представляющая собой коллаж, состоящий из изображения группы узников конц­лагеря и фотографий полуобнажённых девушек. Этой комбинацией Лурье бросал вызов современному миру СМИ, в котором изображение катастроф и зверств соседствует с рекламой потребительских товаров. В 1959 году Лурье, в котором Холокост породил обострённое чувство справедливости, стал одним из основателей движения NO!art, выступавшего за то, чтобы искусство было свободным от коммерции и имело социальную направленность.
Пропагандируя искусство как антиискусство, Лурье сознательно отмежевался от двух процветавших в то время, в том числе и в коммерческом плане, направлений в изобразительном искусстве: абстрактного экспрессионизма, который стремился освободить искусство от привычных форм, и поп-арта, который реалистично изображал повседневные мотивы. Большого успеха Лурье и его соратники не имели, по крайней мере в США. Гораздо большую популярность Лурье и движение NO!art завоевали в Германии.
По мнению руководителя Центра искусств и медиатехнологий в Карлсруэ профессора Петера Вайбеля, Лурье нельзя назвать «художником Холокоста». Такого же мнения придерживается директор программ Берлинского еврейского музея Цилли Кугельман. Сам Лурье считал, что «новые поколения» должны иметь право «на свой собственный взгляд» на Холокост. В то же время еврейский мир часто с возмущением реагировал на произведения Лурье, в которых мотивы Холокоста сочетались с пинап-гёрлз, считавшимися типично американским символом и воспринимавшимися как нечто сексуально-фривольное или даже порочное.
В любом случае отношение Лурье к теме «искусство и Холокост» в корне отличалось от мнения многих других деятелей искусства, которые считали, что судьбу евреев в годы нацизма можно отобразить визуальными средствами. В качестве примера можно привести фильм Стивена Спилберга «Список Шиндлера», который в почти документальном стиле рассказывает историю спасения около 1200 евреев немецким предпринимателем Оскаром Шиндлером. Разу­меется, фильм Спилберга тоже был интерпретацией, сочетанием актёрской игры, визуальных образов и музыки, то есть произведением, стремившимся к эстетической точности. В некотором смысле «Список Шиндлера» и провокационные коллажи Лурье находятся на противоположных полюсах спектра попыток художественного осмысления Холокоста, спектра, в котором не существует окончательных ответов, но по прежнему остаются важные вопросы.