16-й год выпуска № 2 / 26 февраля 2016 | 17 адара I 5776

Идеалы и конфликты

В Берлине прошла конференция, посвящённая отношениям между немецким рабочим движением и евреями

Карстен Диппель

Рабочим движением в Европе двигала не только идея перераспределения собственности и благосостояния в пользу обнищавших трудящихся масс, но и стремление построить лучший мир и справедливое общество. Поэтому не было ничего удивительного в том, что многие евреи в Европе, принадлежавшие к меньшинству, которое подвергалось дискриминации, а зачастую и преследованиям, находили эту модель будущего общества привлекательной. Таким образом, в XX веке европейское еврейство, так же как и рабочее движение, стремилось к эмансипации, общественному признанию и устранению социальных и политических барьеров.
Эта общность целей создавала множество точек соприкосновения, но в то же время между евреями и рабочим движением возникали трения, недоразумения, недоверие и конфликты. Это относится и к немецкому рабочему движению. В конце января – начале февраля Колледж имени Людвига Розенберга Фонда имени Ханса Бёклера совместно с потсдамским Центром изучения европейского еврейства имени Мозеса Мендельсона провёл в Берлине международную конференцию, посвящённую сложным отношениям между евреями и рабочим движением в Германии.
Для многих, особенно бедных, евреев, рабочее движение обладало огромной притягательной силой. Джек Джейкобс из Нью-Йорка рассказал о том, что евреи часто играли ведущую роль почти во всех левых движениях по всему миру. При этом ими двигали совершенно разные мотивы, однако их всех объединяла надежда на общественный прогресс и не в последнюю очередь стремление вырваться из религиозно-традиционного мира, который, как им казалось, цеплялся за отжившие свой век ценности.
В свою очередь, рабочее движение неоднозначно относилось к «еврейскому вопросу», поскольку и в нём были широко распространены антиеврейские предрассудки. Значительная часть рабочих была закоренелыми антисемитами. В то же время левая интеллигенция рассматривала «еврейский вопрос» с марксистских позиций, согласно которым антисемитизм являлся проблемой капитализма. Одновременно (и это один из многочисленных примеров нелогичности и парадоксальности) евреев рассматривали как часть этой проблемы, поскольку считавшихся состоятельными евреев-буржуа причисляли к капиталистам.
Выступившая на конференции Аня Юнгфер из Потсдама назвала показательной статью, опубликованную в коммунистической газете «Геген-ангрифф», которую эмигранты издавали в Праге начиная с апреля 1933 года. В этой статье перечислялись евреи, которые якобы поддерживали Гитлера. К ним, по мнению газеты, относились представители буржуазно-либерального и религиозного лагеря, а также сионисты. Национальные и религиозные концепции решительно отвергались авторами статьи. Решение «еврейского вопроса» они видели в растворении евреев в социалистическом коллективе трудящихся, который ещё только предстояло создать. Тем самым дилемма, с которой евреи нередко сталкивались в рабочем движении, заключалась именно в их еврейском происхождении.
Зачастую еврейской интеллигенции, являвшейся частью коммунистического движения, было непросто открыто говорить о своём еврейском происхождении. Это продемонстрировал Штефан Брезе из Ахена на примере философа Вальтера Беньямина, который многое почерпнул из еврейской традиции. Одновременно Беньямин пытался завуалировать влияние еврейской мысли на свою философию. От этой тактики он отказался только после заключения договора о ненападении между Германией и СССР в августе 1939 года. Это событие повергло его в глубокий шок, и только после этого в своей статье «Историко-философские тезисы» он решился открыто признать, какое большое значение имели для него традиционные еврейские мотивы.
Депутат рейхстага от КПГ Вернер Шолем, напротив, открыто признавал своё еврейское происхождение, хотя и был коммунистом. Тем не менее он считал себя в первую очередь представителем пролетариата и не определял своё еврейство в этнических или религиозных категориях. Здесь, по словам Ральфа Хоффрогге из Бохума, следует искать корни его универсалистской критики антисемитизма. В 1922 году во время дебатов в прусском ландтаге, посвящённых положению евреев-иммигрантов из Восточной Европы, Шолем выступал за предоставление им широких прав, в особенности на рынке труда. Он считал, что разделение на ассимилированных западноевропейских и «нежелательных» восточноевропейских евреев заключает в себе большую опасность.
Эгон Эрвин Киш, пожалуй, один из лучших немецкоязычных журналистов, писавший в жанре политического фельетона, тоже был коммунистом и евреем. Он не стыдился своего еврейства, но в то же время не считал его особой заслугой. С его точки зрения, это был всего лишь вопрос рождения. Тем не менее Киш интересовался еврейской историей. В его произведениях постоянно встречаются размышления на эту тему, например, в книге «Рассказы о семи гетто», которая вышла в 1934 году после высылки Киша из Германии. При этом, как рассказал Маркус Патка из Вены, он выражал большое уважение к традиционному еврейскому миру в культурно-историческом плане. В то же время он критиковал широко распространённую среди восточноевропейских евреев веру в чудеса и мир еврейских местечек, воспринимавшийся им как пережиток Средневековья.
После Второй мировой войны целый ряд евреев-коммунистов обосновался в советской зоне оккупации, будущей ГДР. Некоторые из них достигли высоких постов в СЕПГ. Об их еврейском происхождении было известно, однако это не афишировалось. ГДР не отличалась особой симпатией к евреям. В то же время там обошлось без антиеврейских чисток, возможно, потому, что там просто не было достаточного количества евреев-членов партии, а возможно и потому, что открытое преследование евреев было бы не к лицу «первому немецкому государству рабочих и крестьян».