15-й год выпуска № 7 / 24 июля 2015 | 8 ава 5775

Музыкальный диалог

Профессор Яша Немцов изучает еврейское влияние в русской музыкальной культуре

Алис Ланцке

Уже первые ноты Рапсодии для альта и фортепиано передают широкий спектр музыкальных эмоций. Они звучат то меланхолично и драматично, то оптимистично, проникая в самое сердце. В этом произведении российского композитора еврейского происхождения Александра Веприка (1899–1958) особенно впечатляет сочетание инструментов, ни один из которых не доминирует, но в то же время не играет лишь вспомогательную роль. Напротив, это произведение представляет собой диалог звуков. По мнению музыковеда и пианиста, профессора Яши Немцова, этот диалог также символизирует еврейское влияние и мотивы в русской музыкальной культуре.
С исторической точки зрения взаимное влияние русской и еврейской культур – это не новое явление. С одной стороны, в Российской империи евреи на протяжении столетий не пользовались особой любовью, с другой стороны, в русском православии существовали секты, перенимавшие некоторые элементы иудаизма, при этом, правда, не переходя в иудейскую религию. «Они соблюдали Шаббат, кошерно питались и не признавали иконы», – рассказывает выходец из бывшего СССР Яша Немцов, который сегодня заведует кафедрой истории еврейской музыки Веймарской консерватории имени Франца Листа.
Начиная с середины XIX века в русской музыке стало прослеживаться значительное влияние еврейских мотивов. Многие российские композиторы, независимо от их религиозной принадлежности, обращались в своём творчестве к еврейским темам или еврейскому фольклору. Так, например, по словам профессора Немцова, в некоторых произведениях Дмитрия Шостаковича отчётливо прослеживаются элементы, характерные для еврейской музыкальной традиции. Одновременно росла роль евреев в процессе создания музыкальных учреждений. В качестве примера можно привести Антона Рубинштейна, по чьей инициативе в 1862 году в Санкт-Петербурге была основана первая российская консерватория. Немцов сравнивает Рубинштейна с Феликсом Мендельсоном Бартольди: оба участвовали в процессе институциализации музыкальной культуры своих стран, оба происходили из еврейских семей, перешедших в христианство, оба, несмотря на это, сталкивались с враждебным отношением к себе из-за своего еврейского происхождения.
Это сравнение позволяет Немцову делать обобщающие выводы в отношении роли еврейской культуры в Германии и России. По его словам, в Германии любят говорить о немецко-еврейском симбиозе, однако, как сказал ещё историк религии Гершом Шолем, «для беседы нужны двое». Немцов считает, что отношение к евреям в России было более симметричным. «Многие русские проявляли подлинный интерес к еврейской культуре, что приносило ощутимые плоды», – подчёркивает он.
Интересным явлением русско-еврейской музыкальной жизни было возникновение Новой еврейской школы, национального течения, начало которому положило создание в 1908 году в Санкт-Петербурге Общества еврейской народной музыки, ставшего первым еврейским музыкальным учреждением в России. Членами Общества были такие видные композиторы, как Иосиф Ахрон, Михаил Гнесин, Александр Крейн и Моисей Мильнер. Помимо сбора еврейского фольклора, Общество занималось организацией собственных концертов и в особенности созданием музыкальных произведений.
Несмотря на усиливавшиеся антисемитские тенденции в России, Новая еврейская школа соответствовала духу времени, поскольку в тот период наблюдался значительный подъём интереса к национальной музыке и своему культурному наследию. Одновременно происходил интенсивный обмен между еврейскими и нееврейскими российскими композиторами и музыкантами, которые стилистически влияли друг на друга и проводили совместные выступления. «Еврейские музыканты получали значительную поддержку от своих русских коллег», – рассказывает Яша Немцов. По его словам, в этих кругах евреям реже приходилось сталкиваться с антисемитизмом, несмотря на рост антисемитских настроений в стране.
В период с 1918 по 1921 год Общество еврейской народной музыки было вынуждено свернуть свою деятельность в городе на Неве и закрыть существовавшие на тот момент филиалы. В результате в 20-е годы центр еврейской музыкальной жизни переместился в Москву, где возрождённое Общество заботилось прежде всего об организации концертов. Составлением этих концертов занималась особая комиссия, одним из членов которой был композитор Александр Веприк.
В 30-е годы вследствие антисемитской культурной политики сталинского режима Общество прекратило своё существование. Хотя к тому времени его деятельность уже успела распространиться за пределы России, в частности в Вену, однако там еврейская музыка стала жертвой нацистской политики и практически бесследно исчезла.
В 1995 году дирижёр Исраэль Йинон спросил Немцова, слышал ли он о композиторах Иосифе Ахроне и Александре Веприке. Немцов ответил, что нет, однако этот вопрос пробудил в нём любопытство. В Берлинской государственной библиотеке он нашёл несколько произведений, и когда он начал исполнять их на рояле, то сразу же заметил присутствующие в них еврейские элементы. «Есть определённые признаки, характерные для восточно-европейской идишской традиции, например, орнаментика мелодии», – говорит он. Кроме того, он обнаружил в этих произведениях наследие синагогальной музыки и элементы клезмера. Эта случайная находка стала для Яши Немцова отправной точкой большого проекта: благодаря многочисленным записям на компакт-дисках он спас Новую еврейскую школу от забвения.
В своих лекциях и семинарах в Потсдамском и Веймарском университетах Немцов касается, помимо прочего, и такой темы, как еврейское влияние в русской музыкальной культуре. Он считает, что эта тема интересна именно для немецких студентов, поскольку в Германии мало знают о русской или еврейской культуре. Кроме того, в Германии с трудом представляют себе существование разных транскультурных идентичностей, однако именно такие идентичности играют решающую роль в изучении еврейского музыкального влияния.