14-й год выпуска № 9 / 26 сентября 2014 | 2 тишрея 5775

Братья по вере

Какое впечатление еврейский мир Восточной Европы произвёл на еврейских солдат кайзеровской Германии во время Первой мировой войны

Карстен Диппель

Одной из отличительных особенностей Первой мировой войны была так называемая позиционная война: вдоль линии фронта в бесконечно длинных окопах лицом к лицу сидели солдаты противоборствующих армий и пытались измотать противника. Однако во время этой войны проводились и наступательные операции. Так, в 1915 году германской армии удалось продвинуться далеко вглубь территории противника на Восточном фронте и захватить часть Польши, Прибалтики, Белоруссии и Украины. В результате миллионы восточноевропейских евреев оказались под немецкой оккупацией. На многих еврейских солдат, воевавших за кайзеровскую Германию, встреча с восточноевропейскими единоверцами произвела неизгладимое впечатление.
Многие немецкие евреи, воевавшие на Восточном фронте, испытали ужас и сочувствие, увидев нищету и бедственное положение, в котором евреи Восточной Европы (и до войны бывшие не самой привилегированной группой населения) оказались в результате военных действий. Раввин из Гёппингена Арон Тенцер, который добровольцем ушёл в армию в качестве полевого раввина и долгое время пробыл на Восточном фронте, был глубоко потрясён увиденным им в Брест-Литовске в 1915 году. В его записках мы читаем: «Полуразвалившиеся останки домов, (…) зрелище, которое могло свести с ума. (…) Особенностью этого чудовищного моря развалин были валявшиеся повсюду книги и отдельные страницы. Какой листок ни поднимешь, почти на каждом напечатано по-еврейски».
Еврейские солдаты из Германии отрицательно относились к царской России из-за свирепствовавшего там антисемитизма. Поэтому неудивительно, что некоторые из них воспринимали войну с Россией как освободительную. Арон Тенцер выразил это следующими словами: «Сражаясь с русскими войсками, он (еврейский солдат – прим. ред.) борется не только с врагом немцев, но и с врагом евреев. Причём с самым жестоким и свирепым врагом за всю историю еврейства».
Сначала немецкое командование поддерживало эти надежды. Так, например, еврейские организации участвовали в реализации плана по привлечению симпатий местного населения. Ещё до войны немецкие сионисты создали «Комитет по освобождению российских евреев». В одном из меморандумов этот комитет призывал к успешному внедрению немецкого языка и культуры на восточных территориях (Остмарк), рассчитывая при этом на еврейское население, в котором он видел носителя немецкой культуры. Высшее армейское командование благосклонно отнеслось к этому, ведь, по его мнению, евреи были единственными, кому там можно было доверять.
В то же время еврейские солдаты из Германии, впервые столкнувшись с евреями из местечек Восточной Европы, испытывали противоречивые чувства. Хотя это были их единоверцы, однако в то же время это был чуждый мир, который вызывал у них смесь восхищения, жалости и отвращения. Писатель Арнольд Цвейг, будучи молодым солдатом, был прикомандирован к отделу печати Генерального штаба Восточной армии и некоторое время прослужил в Вильно. Годы спустя в журнале «Менора», посвящённом вопросам еврейской культуры, он описал то глубокое впечатление, которое произвёл на него «неугомонный и великолепный Вильно с его запутанным и захватывающим старым городом». Цвейг увидел многонациональный город, характер которого, помимо поляков, литовцев и белорусов, определяли в первую очередь евреи. Однако и Цвейг увидел бедность и нищету. Позже он описал всё это в своих произведениях. Теме восточноевропейского еврейства посвящена и книга другого еврейского писателя Хосе Орабуэны (Ганс Зохачевер) «Твоя верность велика – роман о еврейском Вильно».
Многие немецкие евреи активно помогали своим восточноевропейским единоверцам. Так, например, немецкий полевой раввин Леопольд Розенак организовал в 1916 году в литовском городе Ковно благотворительную столовую. Позже он помог создать ешиву и гимназию. Высшее военное командование одобряло работу Розенака: вначале за евреями признавали право беспрепятственно развивать свою культурную жизнь.
Однако вскоре первоначально положительное отношение германского командования к евреям Восточной Европы изменилось. Создав генерал-губернаторство с центром в Варшаве и территорию Обергебит Ост, подчинявшуюся верховному командованию и включавшую в себя северо-восточную Польшу, Курляндию и некоторые области Белоруссии, немцы ввели подчас жестокий оккупационный режим. Это было сделано для того, чтобы использовать все ресурсы оккупированных территорий для обеспечения военных нужд Германии. С этой целью, помимо прочего, проводились масштабные реквизиции, от которых особенно страдали евреи, поскольку многие из них были ремесленниками и мелкими торговцами. Впрочем, немцы конфисковывали и целые фабрики. Евреев привлекали к принудительным работам, например, к строительству дорог. Немцы вели себя очень жёстко: они конфисковывали синагоги, а евреев заставляли в Шаббат убирать улицы.
Вскоре об этих драконовских мерах стали сообщать и еврейские солдаты. Например, Замми Гронеман, который служил переводчиком на территории Обергебит Ост, рассказал об этом в своих «Воспоминаниях о восточноевропейских евреях в 1915–1918 годах». В лагерях, где содержались подневольные работники, было крайне плохое питание и практически отсутствовало медицинское обслуживание. Юлиус Бергер, руководитель еврейского отдела немецкого бюро по трудоустройству в Варшаве, описал царившие там ужасные условия: «Если кто-то жаловался, что болен, то вместо лекарства он получал побои». В поведении оккупантов открыто проявлялись антисемитские предрассудки. Так, Арнольд Цвейг сталкивался с антисемитизмом в офицерской среде, где уже тогда зрела мысль об уничтожении евреев. Ходили разговоры, что лучше всего было бы посадить евреев в лодки и утопить в Балтийском море. Поведение немецких оккупантов во время Первой мировой войны стало мрачным предвестником событий, произошедших после 1939 года.