14-й год выпуска № 3 / 28 марта 2014 | 26 адара II 5774

Опасные кредиты

Начиная с XV века евреи были вынуждены заниматься предоставлением рискованных краткосрочных кредитов. Этим обстоятельством не преминули воспользоваться антисемиты

Хайнц-Петер Катлевски

Евреи и проценты: в средневековой Европе образ «еврея ростовщика» на протяжении столетий был одним из лейтмотивов юдофобских представлений. Этот образ до сих пор распространён в определённых кругах.
При этом проповедников антисемитизма никогда не интересовало то, что евреи были вынуждены заниматься кредитованием из-за ограничений, наложенных на них христианским окружением. Так, со времени Крестовых походов, сопровождавшихся кровавыми погромами, евреев не принимали в христианские ремесленные цехи. Им также запрещалось приобретать землю в собственность и участвовать в межрегиональной торговле. Такое решение было принято в 1179 году на 3-м Латеранском соборе, конференции высокопоставленных христианских учёных и иерархов. В то же время церковь запретила христианам давать деньги в долг под проценты. Ввиду отсутствия других возможностей выдача кредитов стала важным родом занятий для евреев, причём делали они это в соответствии с правилами, установленными христианами, о чём также часто забывают.
Ещё один интересный аспект европейской финансовой системы был обсуждён в прошлом месяце на конференции, посвящённой экономической жизни евреев в период с эпохи позднего Средневековья до Нового времени. Эта конференция, состоявшаяся в Штутгартской католической академии, была организована Междисциплинарным форумом по вопросам еврейской истории и культуры раннего Нового времени.
Как рассказал Кристоф Клузе, научный сотрудник и диссертант кафедры еврейской истории имени Арье Маймона Трирского университета, в конце XV – начале XVI веков кредитованием занимались и многочисленные христиане, которые, разумеется, брали проценты и таким образом превратили выдачу кредитов в доходный бизнес. В своей диссертации, основанной на исследованиях, проведённых в немецкоязычных странах, Клузе сделал вывод, что еврейским кредиторам не оставалось ничего другого, как заниматься выдачей краткосрочных кредитов наличными. Такие кредиты использовались для предварительного финансирования деловых операций в расчёте на будущий успех. В качестве примера можно привести кредиты на урожай, который ещё только предстояло собрать и продать. За многие месяцы до того, как обмолоченное зерно могло быть продано на рынке, крестьянину нужны были деньги на семена для посева, обработку пашни и сбор урожая.
Конечно, урожай и доходы от его продажи зависели от многих непредсказуемых факторов. Неблагоприятная погода, вредители или переизбыток данного вида сельхозпродукции на рынке могли привести к существенному снижению ожидаемого результата. Поэтому уверенности в возврате кредита не было. Чтобы компенсировать риск невозвращения кредита, заимодатели были вынуждены брать относительно высокие проценты. Как рассказал Кристоф Клузе, часто бывало так, что срок возврата кредита истекал и кредитор много лет не мог получить назад свои деньги. Невыплаченные проценты прибавлялись к сумме долга, на которую тоже набегали проценты (так называемый сложный процент). С течением времени это могло привести к быстрому росту размера задолженности.
Клузе считает, что большинство людей позднего Средневековья не понимали относительно простых действий с дробями, которые лежат в основе вычисления процентов, и поэтому заёмщики часто не знали, какие обязательства они на себя берут. Во всяком случае, с помощью распространённых тогда счётных досок было трудно наглядно объяснить соответствующие расчёты. Однако долги, проценты и сложные проценты, как правило, признавались судами, тем более что уже тогда были распространены чётко сформулированные, подробные, составленные в присутствии свидетелей договоры о предоставлении кредита, в которых указывался основной капитал, процентная ставка, сроки возврата кредита и гарантии. Во время конференции в Штутгарте это смог убедительно доказать Давид Шнур, который также является сотрудником кафедры имени Арье Маймона Трирского университета. Его выводы основываются на изучении всех судебных актов XIV века бывшего свободного имперского города Фридберг в Гессене.
Эти документы не подтверждают, что в то время евреи брали завышенные проценты или обманывали заёмщиков. Как пояснила профессор еврейской истории Высшей школы иудаизма в Гейдельберге Биргит Кляйн, это объясняется в том числе и тем, что условия их финансовой деятельности регламентировались светскими властями. Кроме того, еврейские учреждения также сами следили за тем, чтобы в их общинах не было «паршивых овец». Это достигалось, с одной стороны, с помощью толкований Торы, осуждавших обман неевреев, а с другой стороны, с помощью собственных правовых норм, несоблюдение которых влекло за собой наказание. Наибольшую известность получили такканот (галахические постановления) эльзасского раввина Йосефа из Росхейма, который сам был заимодателем. В первой половине XVI века он считался представителем евреев в Священной Римской империи германской нации. В 1530 году на рейхстаге в Аугсбурге он зачитал еврейские нормы, регламентирующие финансовые операции и торговлю с христианами.
Несмотря на это, в эпоху позднего Средневековья евреям всё чаще приходилось сталкиваться с различными обвинениями в свой адрес, их изгнали из большинства свободных имперских городов. Лишь в немногих из них сохранились еврейские общины. По словам Биргит Кляйн, раннее Новое время (начиная с XVI века) стало началом эры сельского еврейства и распространения новых профессий. Начиная с XVII века, с расцветом меркантилизма, финансовая деятельность снова стала играть важную роль, правда, для очень небольшого числа придворных евреев, снабжавших своих правителей деньгами, которые те инвестировали в том числе в развитие инфраструктуры и экономики. Как объяснил гамбургский историк профессор в отставке Арно Херциг на примере прусской провинции Силезии, самое позднее в результате реформ, проведённых в Пруссии в начале XIX века, на смену придворным евреям пришли современные банки. В числе владельцев некоторых из них были и евреи, большинство из которых, однако, не являлись выходцами из старых финансовых элит.