14-й год выпуска № 1 / 31 января 2014 | 30 швата 5774

Литовский Иерусалим

В Берлине прошла конференция, посвящённая исчезнувшей еврейской жизни города Вильно

Карстен Диппель

«Три дня я бродил по городу и не мог надивиться людям, улицам и зданиям…», – написал один молодой немецкий писатель, вспоминая время, которое он, будучи солдатом, провёл в Вильно в 1917 году. Его звали Арнольд Цвейг. В своей статье «Жемчужины Вильно», которую он в 1924 году написал для журнала «Менора», посвящённого вопросам еврейской культуры, Цвейг описал то глубокое впечатление, которое на него произвёл «неугомонный и великолепный» Вильно с его «запутанным и захватывающим Старым городом». Арнольд Цвейг увидел многонациональный город, характер которого, помимо поляков, литовцев и белорусов, определяли в первую очередь евреи.
В еврейском мире Вильно (так прежде называлась столица Литвы Вильнюс) занимал особое место. Этот город называли «Ерушалаим де-Лите» (Литовский Иерусалим). Он был известен как центр раввинистической учёности, прежде всего благодаря Виленскому Гаону (1720-1797). Здесь располагались самые важные интеллектуальные, культурные и политические учреждения страны «Идишланд», не указанной ни в одном атласе и тем не менее существовавшей. Её главным городом был Вильно. Здесь находились основанное в 1925 году важнейшее научное учреждение идишского мира ИВО (Идишер виссеншафтлехер институт) и знаменитая библиотека Страшуна, которая в своё время была самой большой еврейской библиотекой в мире. Кроме того, этот город был родиной литературного движения «Юнг Вильне». Евреи, для которых идиш не был родным языком, составляли незначительное меньшинство. Если бы еврейский Вильно перенесли в безлюдное место, он сразу же превратился бы в еврейское государство со своим парламентом и партиями.
Всё это было полностью уничтожено, после того как в июне 1941 года в город вошли немецкие оккупанты. Из 55000 евреев Вильно, составлявших более 40 процентов довоенного населения этого города, и многих тысяч еврейских беженцев практически никто не пережил Холокост. К 70-летию уничтожения Вильнюсского гетто в сентябре 1943 года была приурочена прошедшая недавно в Берлине международная конференция, организованная потсдамским Центром Мозеса Мендельсона и Фондом имени Конрада Аденауэра. Она была посвящена исчезнувшей еврейской жизни Вильно и идишскому миру Восточной Европы в целом.
Как подчеркнула Ева Геллер из Варшавы, культура «Идишланда» далеко не исчерпывалась клезмерской музыкой, фаршированной рыбой или хасидами из штетла. Она обрисовала эту лишённую чётких границ территорию между немецкой, славянской и еврейской культурой как пространство, где на основе языка идиш, религии и культуры была создана своя собственная еврейская идентичность. «Идишланд» был реальным местом в центре Восточной Европы и одновременно проекцией стремления многих евреев к автономии. Это был свой собственный еврейский путь к современности в Европе, которая в XIX веке пережила фундаментальные преобразования, сопровождавшиеся постоянным усилением национального самосознания. «Идишланд» был идеологическим проектом и в национальном, социальном и культурном плане.
Однако страна «Идишланд» не была чем-то гомогенным. Там существовали разные диалекты, политические, культурные и социальные движения, разнообразные конфликты между городом и деревней. Вильно был точкой, в которой сходились все эти многочисленные нити. Таким образом, этот город всегда был также символом продуктивного контакта между восточным и западным еврейством, между светскими и религиозными евреями.
Во время немецкой оккупации многие пытались спасти еврейскую культуру и еврейские культурные сокровища. Девизом тех, кто оказывал сопротивление немцам – не путём борьбы в партизанских отрядах, а с помощью искусства – было древнееврейское слово «амида», означающее «стойкость». Тем, что нам вообще что-то известно о деятельности этих людей, мы обязаны случайности. После того как в сентябре 1943 года Вильнюсское гетто было полностью уничтожено, поляк Болеслав Баратынский нашёл свёрток бумаги. Оказалось, что это отпечатанный на пишущей машинке текст на идише, содержащий биографии деятелей искусства. Окольными путями этот документ в конце концов попал в Нью-Йорк.
После Второй мировой войны Вильно (Вильнюс) остался под властью Советского Союза. Поэтому, как рассказал на конференции в Берлине Маркас Зингерис из Вильнюса, о восстановлении еврейской жизни и думать было нечего. Не разрешалось даже поминать еврейских жертв Шоа, они упоминались лишь как «советские граждане» или «мирные жители». Места массовых захоронений либо вообще не указывались, либо указывались неправильно. Еврейские кладбища осквернялись, а надгробия использовались в качестве стройматериалов. Во время так называемой социалистической реконструкции города остатки большой синагоги сровняли с землёй. Сегодня на этом месте находится детский сад. Еврейский музей, снова открытый выжившими евреями в 1944 году, закрыли уже через пять лет в ходе борьбы с «космополитизмом». В то же время были закрыты и последние еврейские детские сады. Таким образом, от «Ерушалаим де-Лите», который когда-то произвёл столь глубокое впечатление на Арнольда Цвейга, почти ничего не осталось.