13-й год выпуска № 10 / 31 октября 2013 | 27 хешвана 5774

Мамэ-лошн между Рейном и Одером

Идиш переживает ренессанс во всём мире, в том числе и в Германии

Хайнц-Петер Катлевски

Как известно, сегодня идиш переживает не лучшие времена. Число людей, для которых этот язык является родным, постоянно сокращается и сейчас по подсчётам составляет полтора миллиона человек. Всё меньше книг и журналов выходит на языке, на котором создавали свои произведения такие гиганты мировой литературы, как Шолом-Алейхем и Исаак Башевис Зингер. Лишь для очень небольшого количества детей, в основном из ультраортодоксальных семей в Израиле, США и в единичных случаях в Европе, идиш является родным языком.
В то же время во многих странах растёт интерес молодых евреев к языку своих предков. В израильских и американских университетах курсы идиша пользуются большой популярностью. К странам, в которых интерес к этому языку особенно велик, относится и Германия, причём большинство любителей идиша в этой стране – неевреи. Это только кажется парадоксом. Во-первых, хотя еврейская община в Германии и пятая по величине в Европе, число евреев в ФРГ по сравнению с общей численностью населения не очень велико. Во-вторых, из всех языков мира немецкий ближе всего к идишу, что облегчает его изучение, независимо от религиозной принадлежности учащихся. Около 80 процентов словарного состава идиша – это слова немецкого происхождения, а остальные 20 процентов заимствованы в основном из иврита, арамейского, польского и русского языков.
В свою очередь отдельные выражения и понятия перешли из идиша в немецкий язык. Например, немецкое выражение «Hals- und Beinbruch» (в переводе на русский: «ни пуха ни пера», дословно: «перелом шеи и ноги») – это не проклятие, а пожелание удачи. Оно происходит от ивритско-идишского «хацлохе ун брохе» («успех и благословение»). Когда немцы говорят «массель», имея в виду, что кому-то повезло, они вряд ли думают об ивритско-идишском слове, означающем «удача». Из идиша позаимствованы и такие слова, как «Pleite» («банкротство»), «Reibach» («барыш»), берлинское «dufte» («шикарный») и «Techtelmechtel» («интрижка»).
В ФРГ научным изучением идиша занимаются две кафедры идишистики: в Дюссельдорфе и Трире. Вот уже 16 лет идишисты со всего мира приезжают в Трир или Дюссельдорф, чтобы представить свои научные работы и результаты исследований на ежегодных симпозиумах по идишу. В октябре 2013 года такой симпозиум состоялся в Трире.
Обе кафедры специализируются на древнегерманской филологии и считаются особенно компетентными в лингвистических вопросах. Научная деятельность кафедры в Трире посвящена главным образом истории языка и западному идишу, диалекту, который был распространён в основном в Западной и Центральной Европе. В Дюссельдорфе же в первую очередь занимаются всё ещё достаточно широко распространённым восточным идишем. Кроме того, дюжина университетов и институтов в Германии, а также некоторые народные университеты предлагают курсы идиша. Их слушателями также являются в основном неевреи.
Помимо любителей идишской литературы, изучением беллетристики, журналов, писем и дневников на идише занимаются студенты факультетов иудаики, культурологии или германистики. Многие описывают своё увлечение идишем как своего рода влюблённость. Так, литературовед из Тюбингена Рафаэль Баллинг пришёл к идишу через испанский, ладино и иврит. Несмотря на первоначальный скепсис, он увлёкся идишской литературой.
Андреас Ленерц, ещё один из участников симпозиума по идишу в Трире, вообще-то интересовался языками Ближнего и Среднего Востока. Изучая персидский язык, он, скорее случайно, пришел к идишу, так как в этом языке используется еврейский алфавит. В конце концов он тоже влюбился в этот язык. Уроженка Берлина Аня Квилич начала изучать идиш в США и сегодня говорит на нём так, как будто никогда не говорила ни на каком другом языке. Сегодня она координирует лингвистический исследовательский проект университета в Блумингтоне (США), в котором участвуют носители идиша из Восточной Европы. Там она также принимала участие в полевых исследованиях.
Сколько евреев в Германии ещё владеет идишем – неизвестно. Профессор идишистики из Дюссельдорфа Марион Аптрот уверена, что таких людей очень мало. Она вспоминает, что в конце 90-х годов на её лекции довольно часто приходили пожилые еврейские иммигранты из бывшего СССР. Одна из слушательниц, бывшая учительница, запомнилась ей особенно хорошо: ребёнком она несколько лет проучилась в еврейской школе в Белоруссии. Однако в тридцатые годы эти школы закрыли.
Хотя древний язык ашкеназов иногда изучают и еврейские студенты, однако большинство из них не впитало этот язык с молоком матери. Даже для заведующего кафедрой идишистики Трирского университета, профессора Симона Нойберга идиш не является родным. Он родился в Касабланке и вырос в деревне во французской провинции. В его семье говорили только по-французски. Когда отец впервые дал ему почитать книгу на идише, он пришёл в восторг и полностью переписал текст, чтобы всегда иметь его с собой. Это пробудило в нём серьёзный интерес к идишу и привело к тому, что он в конце концов сделал университетскую карьеру. Для его троих детей идиш – это уже мамэ-лошн. Он говорит с ними только на этом языке. В отличие от своего трирского коллеги, Марион Аптрот соприкоснулась с идишем ещё в своей семье. Однако это приобрело значение только тогда, когда во время учёбы в университете она благодаря своим лингвистическим способностям помимо других языков овладела ещё и идишем.
«Некоторые считают, что после катастрофы XX века можно говорить о ренессансе идиша, – рассказывает Симон Нойберг. – Возможно, делать такие выводы преждевременно». Однако он уверен, что, несмотря на все проблемы, этот язык живее, чем некоторые думают. «Мы наверняка не доживём до того дня, когда он исчезнет», – утверждает Нойберг.