13-й год выпуска № 4 / 26 апреля 2013 | 16 ияра 5773

Исход

80 лет назад началась массовая эмиграция евреев из нацистской Германии

Эльке-Вера Котовски

Восемь десятилетий назад, всего через несколько недель после прихода Гитлера к власти 30 января 1933 года, нацистский режим инициировал первую волну государственного террора против евреев. Первого апреля еврейские магазины были подвергнуты бойкоту. Седьмого апреля евреям и лицам с примесью еврейской крови был закрыт доступ к государственной службе. Вскоре запреты на профессию были распространены и на другие сферы. Затем последовал длинный список преследований и насильственных акций, апогеем которого стали депортации и геноцид. Одновременно начался беспрецедентный исход евреев из Германии, в результате которого от 280000 до 300000 человек покинули Германию. Таким образом, из страны уехало более половины еврейского населения.
Вначале многие надеялись, что преследования «не будут такими уж страшными». Это оказалось трагическим заблуждением. Другие не нашли надёжного прибежища или не смогли эмигрировать в силу своего возраста. Тем не менее, уже в течение 1933 года из Германии уехали 38000 евреев. До 1937 года страну покинули около 130000 евреев, многие из которых надеялись, что эмиграция будет временной, что нацистский режим долго не продержится, и они смогут вернуться на родину.
Однако к концу 1938 года даже самые большие оптимисты осознали, что их надежды неоправданны. После «Хрустальной ночи» волна эмиграции достигла промежуточного апогея: до конца года число одних только немецких евреев, поспешно покинувших Германию, составило 40000 человек. В 1939 году из страны уехали около 80000 беженцев. После начала войны эмигрировать из Германии стало ещё тяжелее. Поскольку дипломатические представительства других стран были закрыты, то получить визу на территории Германского рейха стало невозможно. Кроме того, были перекрыты почти все маршруты эмиграции. Такие перевалочные порты, как Триест или Лиссабон, стали практически недосягаемы. В 1940 году Германию удалось покинуть лишь 15000 евреев, в 1941 году это число сократилось вдвое. В период с 1942 по 1945 год бежать за границу и тем самым спастись от депортации смогли всего лишь около 8500 евреев. Из тех, кто был вынужден остаться в Германии, Холокост пережили только 15000 человек.
При всём том чувстве удовлетворения, которое нацистский режим и его сторонники испытывали в связи с изгнанием евреев, для Германии исход еврейского населения означал невосполнимую потерю культурных, интеллектуальных и экономических ресурсов. Вскоре после прихода Гитлера к власти 7600 учёных, писателей, деятелей искусства и публицистов, практически все из которых были евреями, покинули «Третий рейх». Их отъ­езд означал для Германии не только потерю талантливых и творческих людей: за границу были вывезены целые области исследований, а также библиотеки и архивы, например, Институт Варбурга в Лондоне или Институт социальных исследований под руководством Макса Хоркхаймера и Теодора В. Адорно. Наверное, самым известным эмигрантом был Альберт Эйнштейн, который начиная с 1932 года курсировал между американским Принстоном и Берлином и после прихода к власти нацистов не вернулся в Германию.
Поначалу эмигрантам, за плечами которых лежало бегство с родины в дальние страны, пришлось нелегко. Многие из них до конца жизни испытывали тоску по Германии, которую они до 1933 года считали своей родиной. Однако в конечном итоге большинству эмигрантов удалось встать на ноги в новой стране.
Большую часть еврейских беженцев из Германии приняли США, где нашли прибежище около 90000 эмигрантов (прежде всего в Большом Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Чикаго). В британскую подмандатную Палестину смогли въехать 60000 еврейских беженцев из Германии, а в саму Великобританию – около 52000. Кроме того, около 90000 эмигрантов выехали в Латинскую Америку, большинство – в Аргентину и Бразилию, некоторая часть – в страны Центральной Америки. Небольшие группы эмигрантов попали в Австралию, Новую Зеландию, Южную Африку и Японию. После начала войны в 1939 году те евреи, которые до этого нашли прибежище в соседних европейских странах, пытались покинуть постоянно расширявшуюся сферу влияния Германского рейха, что было сопряжено с большим риском. К тем немногим местам, куда ещё можно было въехать без визы, в это время относились Шанхай, где поселились 18000 евреев, и Куба, которая приняла 6000 беженцев. Некоторое число евреев-коммунистов бежало в Советский Союз, однако выбор Москвы в качестве места жительства был обусловлен скорее их политическими взглядами, чем их принадлежностью к еврейству.
Интеллектуальная элита из Европы, представители которой успешно работали, например, в Принстоне или Беркли, внесла значительный вклад в культуру и науку США. Со временем в американские университеты устремились и молодые эмигранты, окончившие гимназию ещё в Германии. В их числе были, например, братья Хайнц-Альфред и Вальтер Киссингеры из Фюрта, которые в 1938 году вместе с родителями эмигрировали в Нью-Йорк и начали свою карьеру в Новом Свете в расположенном в северной части Манхэттена квартале Вашингтон Хайтс, который из-за большого числа еврейских иммигрантов из Германии саркастически называли «Франкфуртом-на-Гудзоне» или даже «Четвёртым рейхом». Оба брата после службы в армии США учились в Гарварде. Старший из них, сменивший имя на Генри Киссинджер, с 1973 по 1977 год был министром иностранных дел США.
Многие эмигранты из Германии, приехавшие в США, добились успеха и в области экономики. Вальтер Киссингер (Киссинджер) стал управляющим строительной компанией «Аллен Груп», и таких примеров можно привести великое множество. Труднее пришлось деятелям культуры и журналистам, работа которых была связана с языком. Актёрам также не всегда удавалось успешно продолжить свою карьеру. В Голливуде или на Бродвее они пополнили собой армию безработных артистов, а если им даже и удавалось получить второстепенную роль, то нередко это были роли нацистов. Однако некоторые всё же добились успеха, например, известный во всём мире кинорежиссёр Билли Уайлдер.
В целом у эмигрантов в США были хорошие шансы на интеграцию, поэтому евреи из Германии с благодарностью относились к этой стране и были её патриотами. В письмах к разбросанным по всему миру родственникам, жившим в Буэнос-Айресе, Кейптауне или Иерусалиме, они очень часто писали: «Мы уже стали настоящими американцами!» В то же время их адресаты в тех же Буэнос-Айресе и в Кейптауне далеко не всегда могли сделать аналогичное заявление. В отличие от США, многие другие страны, принимавшие немецких евреев, проявляли куда меньшую готовность полностью интегрировать их в общество. Это нередко приводило к тому, что, несмотря на изгнание и Шоа, культура страны происхождения в какой-то степени продолжала символизировать для эмигрантов родину. В качестве одного из многих примеров можно привести Роберто (Роберт) Шопфлохера, школьного товарища Генри Киссинджера, который в 1937 году эмигрировал из Фюрта в Буэнос-Айрес. Он обосновался в Аргентине, где занялся сельским хозяйством. При этом он сочетал в себе разные идентичности: сохранял приверженность немецкой культуре, был патриотом Аргентины и соблюдал еврейские традиции.
В Великобритании с её давней традицией иммиграции немецкоязычных евреев еврейские беженцы внесли весьма значительный вклад в развитие британского общества. В 1933 году в Англию эмигрировал биохимик Ханс-Адольф Кребс, который в 1953 году получил Нобелевскую премию по медицине. Нейрохирург Людвиг Гуттман, бежавший в Оксфорд в 1939 году, после Второй мировой войны основал Олимпийские игры для инвалидов (Паралимпийские игры). Всемирно известный математик Бернхард Нойман преподавал во многих британских университетах. После бегства из Германии некоторое время проработал в Великобритании и известный архитектор Эрих Мендельсон, который затем переехал в Израиль, а потом в США.
Отдельная глава – эта история немецких евреев («йекес») в Израиле. Лишь немногие из них были сионистами. В еврейском обществе Палестины 30-х и 40-х годов, в котором доминировали ивритские, восточно-европейские и ближневосточные традиции, им, в большинстве своём насквозь пропитанным немецкой культурой, пришлось непросто. В лучшем случае над немецкими евреями, которые считались сверхкорректными, часто лишёнными фантазии и чувства юмора, посмеивались, а в худшем случае к ним относились враждебно. Им не могли простить и упорное нежелание отказаться от немецкого языка, который тогда был языком смертельного врага. Тем не менее «йекес» внесли неоценимый вклад в создание и развитие еврейского государства. Они сыграли решающую роль в становлении гражданско-либерального общества. Многие из них заложили основы израильской промышленности, например, основатель концерна по производству режущего инструмента «Искар», филантроп и меценат Стеф Вертхаймер, который стал знаменитым и как общественный деятель. В 2006 году основанный им концерн, стоимость которого оценивалась в пять миллиардов долларов, был продан американскому инвестору Уоррену Баффету. В 1936 году Рихард и Хильда Штраусс основали предприятие по производству молочных продуктов, которое со временем превратилось в успешную крупную компанию.
«Йекес» добились выдающихся успехов и в других областях. После основания Израиля они сыграли важную роль в создании израильской дипломатии. Политикой они занимались реже, хотя, например, уроженец Дрездена Йозеф Бург несколько десятилетий был председателем Национально-религиозной партии, министром и одним из наиболее уважаемых политиков Израиля.
Подводя итог, можно сказать, что еврейские беженцы из Германии стали одной из самых успешных групп эмигрантов в истории. После окончания Второй мировой войны в Германию, как в её западную, так и в коммунистическую восточную часть, возвратилось лишь небольшое число эмигрантов. Некоторые из них занялись политической деятельностью, например, вернувшийся из Израиля Йозеф Нойбергер, который стал министром юстиции земли Северный Рейн-Вестфалия, или Герберт Вайхман, который вернулся из США и в 1965 году был избран Первым бургомистром Гамбурга. Такие известные писатели, как Стефан Гейм и Арнольд Цвейг, поселились в ГДР. К концу 50-х годов число ремигрантов (как называли вернувшихся из эмиграции) достигло примерно 13000 человек, то есть менее пяти процентов эмигрировавших из Германии евреев. Однако большинство бывших беженцев прижились на своей новой родине или не хотели возвращаться в страну преследователей. Тем не менее, многие эмигранты снова наладили связи с Германией и в некоторых случаях стали пионерами диалога между евреями и немцами после Шоа.