11-й год выпуска № 4 / 29 апреля 2011 – 25 нисана 5771

Большое будущее

Малые и средние общины играют решающую роль в еврейской жизни в Германии. Интервью с вице-президентом Центрального совета евреев в Германии д-ром Йозефом Шустером

Для д-ра Йозефа Шустера защита еврейских интересов является неотъемлемой частью его жизни. Он с детства был вовлечён в еврейскую жизнь, ведь его покойный отец Давид Шустер был в своё время председателем Еврейской общины Вюрцбурга и Нижней Франконии. С 1998 года этот пост занимает его сын Йозеф, родившийся в 1954 году. Кроме того, с 1999 года д-р Йозеф Шустер, врач по профессии, является членом президиума ЦСЕГ, а с 28 ноября 2010 года – его вице-президентом. В интервью газете «Zukunft» д-р Шустер рассказал о проблемах и успехах малых и средних еврейских общин в ФРГ.

Господин Шустер, после избрания вас вице-президентом Центрального совета евреев в Германии вы назвали себя «голосом малых и средних общин в правлении ЦСЕГ». Что вы имели в виду?
Д-р Йозеф Шустер: Разумеется, Центральный совет несёт ответственность за укрепление всех еврейских общин в Германии, независимо от их величины и географического расположения. Это относится ко всем членам руководства Центрального совета, в том числе и ко мне. Однако я на собственном опыте знаком с проблемами малых общин. Этот личный опыт я привношу в работу ЦСЕГ и его руководящих органов.

Сколько общин относится к категории «малые и средние»?
Подавляющее большинство. В зависимости от того, что считать крупной общиной, у нас в Германии имеется от 5 до 10 крупных общин. Это означает, что остальные общины, то есть порядка ста – малые и средние. В них зарегистрировано и большинство членов еврейских общин ФРГ. Поэтому проблемы, стоящие перед этими общинами, как, впрочем, и их преимущества, оказывают огромное влияние на еврейскую жизнь в Германии.

О каких проблемах и преимуществах идёт речь?
Несмотря на то, что община, насчитывающая одну-две тысячи, а в большинстве случаев всего несколько сотен человек, располагает меньшими ресурсами, она, тем не менее, должна поддерживать довольно обширную инфраструктуру. Я считаю, что каждая еврейская община должна быть в состоянии обеспечить три фундаментальные вещи: действующую синагогу, в которой, как минимум в Шаббат, набирается миньян (разумеется, было бы ещё лучше, если бы миньян набирался каждый день, но это не всегда возможно), религиозное обучение и возможность проведения погребений. Социальная и культурная работа или различные клубы – это важные составляющие общинной жизни, и я рад, что они есть, однако названные выше три основных элемента являются непременными признаками еврейской религиозной общины. Я думаю, что около 80 процентов малых и средних общин удовлетворяют этим критериям. Однако в небольших общинах, естественно, меньше персонала. Не у всех есть собственный раввин, многие хотели бы иметь больше канторов, больше учителей, больше сотрудников в социальном отделе и многое другое. Это большая проблема.
К преимуществам можно отнести более тесные социальные связи, возникающие между членами небольших общин. Там все друг друга знают, поэтому такие общины отличаются большей сплочённостью. Разумеется, этот принцип действителен не только для еврейских организаций, однако он хорошо зарекомендовал себя в еврейской жизни, не в последнюю очередь при интеграции иммигрантов из бывшего СССР.

Каким образом?
В маленьких общинах практически не было замкнутых групп, которые были бы самодостаточными в социальном отношении. Поэтому иммигрантам было проще влиться в общинную жизнь. Я бы сказал, что в малых и средних общинах интеграция иммигрантов была более успешной, чем в крупных. Однако тут сыграл роль ещё один фактор: в маленьких городах все понимали, что иммиграция – это шанс сохранить общину. Без иммиграции сегодня в Германии было бы от силы 25 общин, во всяком случае, уж точно не 106.

А как обстояли дела, например, в Вюрцбурге?
Вюрцбург – это действительно хороший пример. Когда произошло падение Берлинской стены, в нашей общине было около 200 человек. Затем в наш город и в нашу общину стали прибывать иммигранты. Первые из них быстро интегрировались и затем играли важную роль в интеграции тех, кто приехал после них. Сегодня община насчитывает 1100 человек. Без иммиграции в ней было бы, наверное, лишь 100 человек.

У вас новоприбывшие хотя бы могли вступить в уже существующую общину. Однако есть небольшие общины, состоящие фактически из одних иммигрантов. Как обстоят дела там?
Такая ситуация сложилась в основном в новых федеральных землях. Однако и там создание общин увенчалось успехом почти во всех случаях. Хотя десятилетия коммунистического режима и привели к тому, что многие евреи в Советском Союзе были недостаточно знакомы с иудаизмом, однако большинство из них осознавало свою принадлежность к еврейству. Кроме того, среди них, конечно же, были и такие, кто познакомился с иудаизмом ещё в родительском доме или самостоятельно пришёл к религии. Поэтому иммигранты были вполне в состоянии создать функционирующую общину, и в этом их большая заслуга.

Не была ли интеграция иммигрантов в малых общинах, несмотря на все социальные преимущества, связана с особыми трудностями?
В каких-то вопросах – безусловно, однако общинам оказывалась поддержка. Что касается социальных вопросов, то общины получали финансовую помощь от государственных учреждений. При этом следует отметить, что еврейские общины не только помогали своим новоприбывшим членам интегрироваться в религиозную общинную жизнь, но и оказывали им существенную поддержку при интеграции в немецкое общество. Эта работа была не только признана немецким государством, но и по достоинству оценена им, во многом благодаря усилиям Центрального совета и земельных союзов. Что же касается религиозных вопросов, то нужно сказать, что религиозное обслуживание было значительно улучшено, несмотря на то, что не каждая небольшая община имела и имеет собственного раввина. Сегодня в общинах работают более 50 раввинов. В конце 80-х годов их было всего 10-12. Увеличилось и число преподавателей религии.
Кроме того, ситуация не остаётся неизменной. Вначале практически все общины должны были проводить все свои мероприятия на двух языках: русском – для иммигрантов и немецком – для старожилов. Для небольших общин это представляло особую нагрузку. Сегодня языковая проблема стоит намного менее остро. Для молодёжи, подростков и детей, которые в раннем возрасте приехали из бывшего Советского Союза, немецкий является основным языком. Поэтому для молодёжной работы и проведения уроков религии для школьников нам сегодня уже не нужны двуязычные или русскоязычные сотрудники. Представители же старшего поколения по-прежнему нуждаются в мероприятиях на русском языке, поэтому такие мероприятия будут проводиться и в будущем.

Не было бы проще, если бы большинство евреев состояло в крупных общинах?
Так вопрос не стоит, ведь не люди существуют для общины, а община для людей. Если есть города, где живут евреи, то у этих евреев есть право на собственную общину, если их число достаточно для создания хотя бы малой общины. Кстати, если обратиться к истории, то можно увидеть, что в Германии всегда было много малых общин. До прихода к власти нацистов в одной только Франконии (регионе, в котором я живу) было более ста общин. Подавляющее большинство из них были небольшими, многие состояли от силы из 10-20 еврейских семей.

Происходит ли отток людей из небольших в более крупные общины?
Кое-где происходит отток населения из маленьких городов в большие города и урбанизированные районы. Это явление в первую очередь связано с наличием рабочих мест и поэтому характерно, прежде всего, для менее развитых в экономическом отношении регионов и касается как евреев, так и остального населения. Разумеется, в этом случае общины теряют членов, но ситуацию нельзя назвать угрожающей.

Являются ли малые и средние общины жизнеспособными в долгосрочной перспективе?
Большинство – да. Я решительно не согласен с мнением, что в обозримом будущем останется лишь небольшое число крупных общин. Хотя, к сожалению, некоторые общины в долгосрочной перспективе прекратят своё существование, однако в целом структуры стабилизировались. Разумеется, это происходит не само по себе, а требует от нас усилий. И эти усилия предпринимаются. В будущем у нас будет больше раввинов, получивших образование в Германии. Мы также развиваем систему подготовки преподавателей религии. Кроме того, государственные договоры, заключённые земельными союзами с правительствами соответствующих земель, создают финансовую основу для существования еврейских общин в будущем. Поэтому я исхожу из того, что через 40 лет в Германии будет 70-80 еврейских общин. Это обогатит не только еврейское сообщество, но и всё немецкое общество в целом.