10-й год выпуска № 3 / 26 марта 2010 – 11 нисана 5770

Ритуальное убийство

Плакат в Кёльне воскрешает старые антисемитские стереотипы

Стена плача есть не только в Иерусалиме, но и в Кёльне. Однако кёльнская «Стена плача» – это не архитектурное сооружение, а расположенная рядом с собором конструкция из бельевых верёвок, на которых висят картонные плакаты. В январе 2010 года из-за одного из этих плакатов кёльнская «Стена плача» попала на первые полосы газет. Речь идёт о «произведении», на котором изображён мужчина, с помощью ножа и вилки разрезающий на куски мёртвого и обескровленного палестинского ребёнка. Рядом с тарелкой стоит стакан, наполненный кровью. Салфетку на груди детоубийцы украшает голубая звезда Давида.
По словам организатора «Стены плача» Вальтера Хермана, таким образом он хотел выразить свою позицию в отношении ситуации на Ближнем Востоке. Позже Херман, возможно, под давлением протестов и обвинений в антисемитской агитации, снял плакат. Однако, несмотря на это, инцидент нельзя считать исчерпанным, ведь он с особой отчётливостью демонстрирует, насколько неразрывно так называемая критика Израиля может быть связана с «традиционными» антисемитскими стереотипами. В данном конкретном случае бросаются в глаза параллели между пресловутым плакатом и распространённым среди антисемитов всех эпох и мастей обвинением евреев в ритуальных убийствах.
В христианской Европе случаи обвинения евреев в убийстве детей известны с XII века. Зародившись в Англии, легенда о ритуальных убийствах вскоре распространилась по всей Европе. Проповедники ненависти связали обвинение в ритуальном убийстве детей и использовании их крови в лечебных целях или для приготовления мацы с церковной догмой: мнимые жертвы приравнивались к Иисусу из Назарета, а их кровь – к крови христианского Спасителя. Таким образом этот кровавый навет соединил ненависть к евреям с народной религиозностью, в результате чего возникла смертоносная смесь, которая не раз приводила к убийствам евреев. Мотив размахивающего ножом и убивающего детей еврея также можно увидеть на многочисленных рисунках и картинах. Так, например, часто и с изуверским наслаждением изображалось приписанное евреям убийство трёхлетнего Симона из Трента в 1475 году.
Легенда о ритуальных убийствах продолжала жить и в Новое время. Ещё в 1913 году в Киеве по обвинению в ритуальном убийстве двенадцатилетнего мальчика был предан суду еврей Менахем Мендель Бейлис. В результате процесса, который вызвал интерес во всём мире, Бейлис был оправдан. В ходе расследования упоминалось о том, что евреи якобы используют христианскую кровь для приготовления мацы на праздник Песах. Обвинение в ритуальных убийствах охотно использовалось и нацистской пропагандой, в первую очередь антисемитской газетой «Штюрмер», которая в 1939 году даже посвятила этой теме экстренный номер. Однако тема кровавого навета не только эксплуатировалась «Штюрмером», но и была распространена в псевдонаучных трудах.
В исламском мире кровавый навет стал частью набора существующих антисемитских предрассудков. Впервые обвинение в ритуальном убийстве прозвучало там в 1840 году в ходе сопровождавшегося жестокими пытками процесса над евреями Дамаска, которых обвиняли в убийстве христианского монаха и его слуги. Вынесенные подсудимым смертные приговоры были отменены только под давлением международной общественности. Сегодня кровавый навет используется в исламском мире прежде всего как средство антисемитско-антиизраильской пропаганды. При этом высшие правительственные инстанции не только ничего не предпринимают против обвинения в ритуальных убийствах, но и иногда активно его распространяют. Так, например, в 2004 году газета Палестинской национальной администрации «Аль-Хаят аль-Джедида» опубликовала карикатуру, на которой был изображён тогдашний израильский премьер-министр Ариэль Шарон, жадно пожирающий палестинских детей. И это лишь несколько примеров, которых можно привести великое множество.
Из всего вышесказанного видно, что нужно быть особенно невежественным и особенно бесстыдным, чтобы отрицать родство между изображениями, порождёнными «старой» ненавистью к евреям, и «всего лишь» политическим плакатом на кёльнской «Стене плача». Ясно указать на это родство – задача, выходящая за рамки конкретного кёльнского инцидента. Необходимо срывать маску с оголтелого антисемитизма, прикрывающегося личиной обоснованной политической критики. Иначе невозможно будет вести эффективную общественную борьбу с разжиганием антиеврейских настроений – как на Рейне, так и в любом другом месте.
Штефан Й. Крамер